Наш телефон в Санкт-Петербурге: +7 (812) 710-22-30                                                                        Зарегистрироваться или Войти на сайт

ingvar korotkoffАВТОР – сам Ингвар Коротков- пишет о себе кратко и емко в своей небезызвестной Буль-буль-графии - БЫЛ. Был детсадовцем, потом пионером и даже комсомольцем и даже не был изгнан из славных рядов одинаково стройных поборников нравственности за ненормальное пристрастие к самосшитым супермодным джинсам, а также навороченным клешам из бархатной скатерти с умопомрачительной бахромой под ковбоев. И не изгнан был по одной причине – оттепель 70-х, да еще пейзанско-патриотическое проживание в летном военном городке , летуны-лейтенанты в котором были такими же стилягами в нелетное время, такими же любителями рока и такими же живыми душами. Закрытые военные летные городки-гарнизоны были редкими островками в океане всеобщего прокоммунистического воспитания, где летчики были – цари и боги, где штурвал и чистое небо было главными ценностями , а Жизнь – была понятием относительным и ценна уже своей непредсказуемостью и мимолетностью. Отец Ингвара – летчик –истребитель, сразу по окончании училища был списан в транспорники ( в сердце эскулапы чего-то выискали ненужное…), участник локальных войн по всему миру, воевал в Чехословакии, Египте, Сирии и пр. , орденоносец – дважды награжден Орденом Боевой Красной Звезды, и таких - беззаветных, бесшабашных, безотказных, влюбленных в Небо, Свободу и Своих Стальных Птиц – был целый гарнизон. И патриотизму учили не на уроках, а на местном кладбище, где год от года возникали новые обелиски разбившихся экипажей … Не вернувшихся с задания летчиков , так и не открывших дверь в квартиру отцов, которых так ждали.. каждый день..

Одно из первых стихотворений Игоря Короткова было именно это « Ушедшим отцам», щемящие строки которого были выбиты на обелиске Памяти Погибшим летчикам , воздвигнутом детьми летчиков ушедших в последний полет.

 


Но это потом, в начале 2000-х, а пока в 70-х - свобода юности,рОковые и роковЫе страсти гарнизонного масштаба, первые рок-ансамбли, собственными руками собранные ударные установки, перепевание по слуху знаменитых рок-групп, супермодные прикиды, от которых столичные центровые становились соляными столбами - кожаные отцовские летные куртки, такие же кожаные брюки самопальные – из командирской лайки для перчаток… длинные волнистые патлы под оглушительно знаменитых битлов…. И огненные «явы», старые «уралы», да еще трофейные « индианы» да «форды»… Байкеры? Рокеры? Кто ж знал тогда – кто они – свободолюбивые, независимые, вольные, не подчиняющиеся ничьим правилам… Да уж явно не стиляги столичные, да мажоры изнеженные.

А потом – столичный вуз, режиссерский факультет. Столицей для фрондирующей рок-молодежи тогда была не косно-правильная Москва, а более европеизированный Ленинград, запах и вкус новых ритмов, свободы и творчества. И богемная , без руля и ветрил, творческая составляющая. Сколько талантливых музыкантов канули, не выдержав бешеного ритма творческой – на износ души – жизни. Сколько сгорели от разливанного моря водки, наркотиков, бешеной популярности и всеобщей фанатичной любви. К счастью, не сгорел дотла. Но ожог получил сильный – и души, и тела. Сейчас пишет об этом легко, анализируя и даже слегка насмешничая – устоял, не соскользнул на дно черного провала душевного, не упал в объятия последней возлюбленной – с остро наточенной косой. Отошел от края. И опять же благодаря - любви. Женской любви – жертвенной и безоглядной.

«…Так бы и проистекала моя портвейно-разливанная отупело-похмельная эрзац-жизнешка с очищающим катарсисом - зимней задубелостью до бессмысленного смертного конца у дверей стекляшки, закрытой по раннему утреннему времени , кабы не встретилась мне на пути ЛЮБОВЬ.. Непонятная мне и по сю пору, жертвенно-бессловесная, ни на что не претендующая, даже на короткие постельные ласки.. Какие –такие ласки, когда опухшие глаза вожделенно фокусируются только на одном выпуклом маняще-притягательном предмете - бутылке портвейной? А руки давно привычны сжимать только стакан да отбивать ритм по грязной столешнице , ностальгируя по успешной когда-то феерически волшебной жизни барабанщика одной из рок-групп…

Неизведанна душа женская, русская, деревенская.. то ли в генах у них заложена- любовь-жалость к запойным мужикам, то ли сорочий интерес к яркому –блестящему.. И сейчас не пойму, ну на кой ляд здоровой ядреной работящей девке, только-только увидевшей свет в окошке – и работу не пыльную, не тяжелую – в ЖЭКе местном, и посулы убедительные насчет квартирки хоть и плохонькой, но – своей, своей.. да и не где-нибудь , а в стольном граде Петровом, далеконько – в трехстах верстах – отстоявшему от длинных родных картофельных буртов, да заливных лугов, исхоженных с косой тяжеленной с отроческого возраста.. На кой чёрт нужен ей был опустившийся некогда славный рокер с длинными спутавшимися космами и стальными перстнями-черепами на каждом пальце?...»

И уехал славный рокер не на 101 км, куда усиленно отправляли неформалов, а аж на 1001 км – в деревушку, совсем недалеко от летного гарнизона, вкотором прошло детство. Верно говорят – время душу лечит, а деревня – и душу и тело. Гармонию поселяет. В себя приводит.

В стольный град Питер бывший рокер ( хотя бывших не бывает) вернулся уже достаточно известным писателем – сборник «Их встретил ангел» с циклом стихов и первой повестью «Мой Тяжелый Советский Рок», с циклом рассказов деревенской прозы – «Змея гнутая», «Грибовская любовь», «Баба Дуся», «Коля Оборотень», которые печатались в сборниках и журналах и которые были отмечены знаменитым художником Владимиром Любаровым с удивительно прозорливостью – «А ведь мы с тобой являемся вроде как основателями новой деревенской прозы, или околодеревенской..» И – высказывание как всегда – в десятку… тут же немецкий литкритик после венской выставки Любарова в одной из австрийских газет написал следующую судьбоносную фразу « Русские возвращаются к душе?», потому что отметил невероятную эмоциональную составляющую картин Любарова – в каждой детали – любовь – искренняя, задорная, с легкой смешинкой и лукавинкой. Любовь к маленькому провинциальному человечку, деревенскому, сермяжному и кондовому – по исконно русскому определению, постоянно пьяному и вымирающему, забитому и никчемному – по определению новоявленных либералов-демократов. К тому мужику, для которого и десять рублей деньги, и однако он не задумается и не станет одалживать в долг под проценты, и снимет с себя последнюю рубаху для ближнего и для дальнего, а не понадобится - так пропьет… Он подвержен многим грехам – но у него есть живая душа – не продал он ее за 30 сребренников.

У Ингвара – в каждой его фразе, в каждой букве деревенского рассказа – тоже Любовь…Любовь к каждому цветку-травинке, жучку-паучку, к ондатре, которая плывет, задумчиво пожевывая стебелек кувшинки, к никому не нужной, мешающейся по жизни с одной единственной целью бабе Дусе, к деду Василию в дни зарплаты гонявшего свою супружницу по всей деревне, к Тончихе с ее любовью-обидой к своей гусыне.. Не ирония, не насмешка – а любовь-понимание, любовь-сострадание и любовь- оберег.

Художник Любаров и прозаик Коротков создают свои миры – герои их милые, добрые, нелепые, смешные – но ЖИВЫЕ. И – одухотворенные. В каждом из них капелька той любви, всеобъемлющей, животворной, которая как искорка , притягивает к себе взгляды и души. К сожалению, такого умения -видеть – душой – осталось мало. В основном – глаза зрячие, а души слепые, исковерканные ржавчиной «нового реализма».

Сколько уничижительных оценок приходится выслушивать от так называемых критиков – и примитивизм де это, лубок деревенский, что у Любарова на его полотнах – бесформенные толстые тетки с неясно выписанным лицом, с никакими глазами – так , семечки плохопрорисованные, у Короткова – схематичные леденцовые характеры без психологизма описаний страданий , без конфликта с окружающим миром. Одна гармония. Да еще деревенская.

«Видели ли вы настоящую деревню? – патетически вскрикивают такие критики – есть ли у вас знание этой деревни? Она – умерла, как и ее спившиеся, полудебильные жители. Русская деревня – это позор для русских, одичание и озверение, покосившиеся избы и дырявые плетни. Только новый реализм в живописи и прозе может сказать матку-правду на тризне по усопшей деревне, и только новый реализм по праву заносит осиновый кол над уродливым явлением отсталой провинции.»

И идут в массы с легкой руки таких «знатоков» нового реализма – убогие, пошлые, скабрезные «шедевры» - нецензурщина Сорокина и картины деревенской жизни, возникшие в воспаленном от ненависти мозгу – пляски старух со свиной головой, оскверняемое ими же кладбище. Или же картины опять же «реальной деревенской жизни» - в ряд сидящие в клозете грязные мужики, пьяные с пустыми оловянными глазами. Таких шедевров – масса, авторы изощряются в умении более грязно выразить действительность. Истина же здесь только в том, что ВИДЕНИЕ – художественное видение – напрямую зависит от ДУХОВНОСТИ, от умения души ЛЮБИТЬ и дарить, рассеивать эту любовь капельками, росинками по своим произведениям.

«Свинья, хрюкающая в грязной луже – звезд не видит..» - изречение старое , но верное. Ни к чему ей звезды, ей ближе и роднее – помойка. Вот и позиция пресловутой «нового реалиизма» не возносить к звездам, а макать в помойку. Видеть в человеке – любом – червя тленного, а не Бога. Вбивать это в сознание, упиваться этим и возводить в ранг искусства. Поэтому так радостно видеть ростки новой прозой, видеть ЖИВЫХ авторов с душой без ржавчины и коррозии, способных видеть Добро и Свет в своих героях. Возносить к небесам, открывать в любом самом маленьком человеке шлюзы ЛЮБВИ.

Почему возрождение НОВОЙ ПРОЗЫ ДУШИ ( backtosoul – так окрестили английские критики это направление русской литературы) началось именно с деревенской или околодеревенской прозы?

Во-первых, потому что деревня в русской культуре – это исконное лекарство для больной души, именно там лечили духовное оскудение. Затрепанное до дыр, подвергнутое остракизму выражение «припасть к корням» на самом деле наиболее разумно выражает умение и желание русской души черпать силы из одним им ведомого источника – из необъятного березового простора с островками бревенчатых домишек, густо заросших мальвой и золотыми шарами. Неказисты? Нищи? Просты? Но самое незамысловатое и простое лекарство, как правило, оказывается самым эффективным.. Да и не слышно что-то, чтобы приваты в суперлюксовых отелях с стерильной тишиной СПА кого-то из сильных мира сего сделали добрее, сострадательнее, душевнее…

А во-вторых, деревенская натура не способна дойти до полнейшего распада нравственности, что присуще только «человеку цивилизованному», городскому. Нет в ней цивилизованной изломанности, омерзительно-фальшивой надуманности, осмысленной мерзости.

И понимания нет этой осмысленной фальши, потому что жизнь на природе он приучает к естесственным понятиям , заложенным в основе природы человека. Сексуальные меньшинства вызывают искренний смех – все в природе должно плодиться и размножаться, а иначе – зачем жить? Для чего? Любовь - незатейлива и проста. И кто скажет, что чувства олигарха к очередной модельке возвышеннее и эстетичнее, чем у деда Василия к бабе Нюре из рассказа И. Короткова «Грибовская любовь..»? В деревенской любви пожилых супругов эмоции на грани катастрофы- все бурлит и кипит, но это – эмоции. Это сплав и сиюминутной обиды, секундной ненависти, безбрежной нежности и вечной любви. Это – жизнь души в развитии. А череда моделек у цивилизованного олигарха – это фальшивая похоть , амбиции, коррозией разъедающие души, если остатки таково имелись.

Положение российской отечественной литературы сейчас крайне тяжелое - она больна. Больна депрессией, предательством, засильем откровенных бездарей, шарлатанов и циничными предпринимателями-издателями, откровенно внедряющими халтуру под маркой "пипл все схавает..."

Но появляются уже ростки настоящего - доброго, светлого, патриотичного - те конкурсы и литературные форумы, победа в которых приносит радость. Это те литературные ресурсы, которые ориентированы - на НАСТОЯЩУЮ литературу - без смакования порнографии, нецензурщины, насилия и охаивания России. И победы в таких конкурсах - заслуженная награда.

Ингвар Коротков - лауреат и победитель многих таких литературных конкурсов.

Конкурс "ДОБРАЯ ЛИРА" ( Россия) - рассказ "Змея гнутая" вошел в сборник рассказов, рекомендованных для чтения в школьных библиотеках.

Конкурс " Литературная Вена" - рассказ "Конь в пальто" вошел в сборник победителей малой прозы.

Литературный ресурс "Артбухта" - рассказы "Грибовская любовь", "Коля- Обротень" вошли в сборники рассказов Артбухты

Поделиться ссылкой в социальной сети!